Эвола "Люди и руины"

GLI UOMINI E LE ROVINE [1953]

В. В. Ванюшкина, пер. с итал., предисловие
MOO "Русское Стрелковое Общество" Москва 2002
От редакции. Юлиус Эвола, воин Традиции
I. Революция. Контрреволюция. Традиция
II. Верховная власть, авторитет. Imperium
III. Личность. Свобода. Иерархия
IV. Органичное государство. Тоталитаризм.
V. Бонапартизм. Макиавеллизм. Элитаризм
VI. Труд. Одержимость экономикой
VII. История. Историзм
VIII. Выбор традиций.
IX. Воинский стиль. "Милитаризм". Война
X. Традиция. Католичество. Гибеллинство
XI. Реализм. Коммунизм. Антибуржуазность.
XII. Экономика и политика, корпорации, рабочие союзы.
XIII. Тайная война. Оружие тайной войны
XIV. Латинский мир. Римский мир. Средиземноморская душа
XV. Проблема рождаемости
XVI. Единая Европа: Форма и предпосылки к объединению.

ПРИЛОЖЕНИЕ. О СОВРЕМЕННЫХ МИФАХ
I. О "тотальном протесте"
II. Миф Маркузе.
III. Зачарованность маоизмом
IV. Современные табу
----------------

Юлиус Эвола, воин Традиции


"Если и приходится упоминать какие-то автобиографические
моменты,я предпочел бы свести их к необходимому минимуму".
Ю. Эвола

Барон Юлиус (Джулио Чезаре Андреа) Эвола родился в Риме 19 мая 1898 г. в аристократической семье, имеющей далекие испанские корни (родители Франческо и Кончетта Франджипане).

О его детстве и юности известно сравнительно немного, что, впрочем, не удивительно, поскольку сам Эвола отрицал какое-либо влияние внешних факторов на свое творчество, считая себя скорее проводником определенных идей, нежели литератором или философом в современном понимании.

Он говорил, что его жизнь предопределили две внутренние склонности, проявившиеся в нем с самых ранних лет, а именно: тяга к трансцендентному и предрасположенность к кшатрийскому образу действия. В своей автобиблиографической книге "Путь киновари" он писал: "Вполне очевидно наличие определенной противоположности этих двух склонностей. Если тяга к трансцендентности порождала чувство отрешенности от реальности..., то кшатрийская позиция влекла меня к действию, свободному утверждению, сосредоточенному на Я. Возможно, примирение этих двух стремлений стало главной экзистенциальной задачей всей моей жизни... В идейном плане их синтез лег в основу особой формулировки, данной мною в последний период моей деятельности понятию "традиционализм" в противоположность его более интеллектуалистскому и провосточному пониманию, присущему течению, возглавляемому Рене Геноном".

На первых порах эта раздвоенность проявилась в увлечении, с одной стороны, точными науками - он поступил на инженерный факультет Римского университета (который успешно закончил, но отказался от получения диплома, питая презрение ко всем академическим званиям; объясняя причину отказа, он цитировал слова одного своего знакомого: "Я делю мир на две категории: знать и люди, имеющие диплом"), с другой - искусством (писать картины он начал в 1915 г., стихи - в 1916). Поначалу он был близок футуристам: дружил с Маринетти, Балла, Прамполини и Деперо, но уже тогда разрабатывал свой стиль, который определял тогда как "сенсорный идеализм". В апреле 1919 г. он принял участие в Футуристической национальной выставке, организованной Маринетти, в 1920 г. в женевской Международной выставке современного искусства. Но уже тогда выявились определенные различия во взглядах как на искусство, так и на политику. Окончательный разрыв произошел к началу Первой мировой войны, когда футуристы заняли активную антигерманскую позицию, в то время как Эвола уже тогда предчувствовал, что за внешними причинами этой войны скрывалось первое наступление демократических идеологий против иерархических ценностей. Несмотря на это, закончив курсы по подготовке артиллерийских офицеров, он отправился на фронт. Его позиция располагалась в горах и, возможно, именно оттуда он вынес свое увлечение горами и альпинизмом как особым мистическим опытом.

После войны Эвола возвращается к искусству, но на этот раз сближается с дадаистами, к которым его привлек "радикальный импульс к абсолютному освобождению... не только в области искусства, но прежде всего в мировоззренческой сфере", как он сформулировал это в письме к Тристану Тцаре от 5 января 1920 г. В это время он определяет свой стиль как "мистический абстракционизм". К этому периоду относятся две его персональные выставки (январь 1920 г. в Риме и январь 1921 г. в Берлине) и публикация его первой книга "Абстрактное Искусство", в которую были включены отдельные поэтические и художественные произведения, а также давалось теоретическое обоснование абстрактного искусства и, в частности, дадаизма.

В том же 1920 г. вместе с поэтами Фиоцци и Кантарелли он основывает журнал Вleu, выходивший в течение года (3 номера), сотрудничает с Cronache d'attualita ("Хроники современности") под руководством Брагальи и с журналом Noi ("Мы"), издаваемым Прамполини. В июне 1921 г. участвует в Салоне Дада в Париже.

К этому же "артистическому" периоду (с 1916 по 1921 гг.) относятся несколько стихотворений (изданных в 1969 г. в Милане под названием Raâga Blanda), поэма на французском "Темные слова внутреннего пейзажа" (изданная в 1920 г. тиражом 99 экз.), несколько статей и множество картин (некоторые его работы привлекли внимание Сергея Дягилева и были использованы как декорации к балету Дебюсси).

Эвола никогда не отказывался ни от чего созданного в молодости, хотя и считал, что автор тех юношеских произведений был давно уже мертв. К поэзии он уже не возвращался, но восстановил заново некоторые из своих ранее проданных полотен, одно из которых ("Внутренний пейзаж, 10 ч. 30 мин.") сегодня находится в Национальной галерее современного искусства в Риме. Другие его работы хранятся в различных музеях и частных коллекциях.

Однако, несмотря на достигнутое признание в качестве художника, послевоенные годы стали для него временем тяжелого кризиса. В "Пути киновари" он пишет: "по мере моего развития во мне обострились нетерпимость к обыденности послевоенной жизни, чувство несостоятельность и тщетности целей, которыми обычно движима человеческая деятельность. Во мне нарастала еще неопределенная, но постоянно усиливающаяся тяга к трансцендентному". Это смутное беспокойство и недовольство подталкивает его к употреблению наркотиков, которые, как ему казалось тогда, помогли бы преодолеть ограниченность обычного восприятия реальности, выйти за пределы физических чувств. Но вместо расширения реальности он решает покончить с жизнью.

К счастью, в руки ему попадает один буддийский текст, где он читает следующие слова Будды: "Кто принимает угасание как угасание, и приняв его как таковое, тревожится об угасании, думает об угасании "это мое угасание" и радуется угасанию, тот, говорю я, не ведает угасания". Позднее Эвола вспоминал: "Это было для меня как внезапный свет, в этот момент во мне что-то изменилось и возникла твердая уверенность в способности противостоять любому кризису".

Этот опыт знаменовал собой новый период его жизни - "философский" (именно тогда он меняет свое имя на Юлиус). Он увлекается восточными учениями, издает Лао-Цзы со своими комментариями под названием "Книга Пути и Добродетели" (1923 г.), а позднее пишет посвященную тантризму книгу "Человек как воля" (1926 г.).

Впрочем, интерес к философии не оставлял его никогда. Еще на фронте в 1917 г. он начинает писать свою книгу "Теория и феноменология абсолютного индивидуума" и завершает ее в 1924 г.; первая часть книги ("Теория...") выходит в 1927 г., а вторая ("Феноменология...") - в 1930. Основной темой Эволы становится преодоление раздвоенности "я - не-я", выход за рамки узко рационального уровня и прорыв к сакральному, но уже не за счет сомнительных экспериментов с наркотиками, чаще продиктованных собственным бессилием, но в результате строгой дисциплины ума. Если Я полагается абсолютным идеализмом как активный принцип реальности, то критерием истины становится воля. Необходимо дать эмпирическому Я средства для становления абсолютным индивидом, что, однако, достигается не через внутреннюю необходимость, как у Гегеля, а через акт абсолютной свободы.

Наряду с этим Эвола начинает посещать различные круги "спиритуалистической" направленности, знакомится с последователями Джулиана Креммерца, антропософами и теософами. Одновременно берет свое и молодость. Хотя сам Эвола избегал разговоров о своей личной жизни, дотошные биографы умудрились отыскать свидетельства его юношеских увлечений в романе писательницы Сибиллы Алерамо "Люблю, а значит существую".

В эти годы разворачивается и активная публицистическая деятельность Эволы: с 1924 г. он сотрудничает с журналами Atanor и Ignis, под руководством Артура Регини - признанного главы итальянского пифагорейства - занимаясь темами, преимущественно связанными с востоковедением и спиритуализмом. Он знакомится также с герцогом Джованни Колонна ди Чезаре, главой демократическо-социальной партии, и пишет для его издания свою первую политическую статью "Государство, власть, свобода". Естественно ничего хорошего по поводу демократии Эвола сказать не мог и статья получилась разгромной, на что его друг философски заметил, что именно в этом и состоит привилегия "демократической свободы".

С 1923 г. Эвола печатается и в журнале неоспиритуалистического направления Ultra, возглавляемом Д. Кальвари, главой римской независимой теософической ассоциации. В конце того же года он начинает публиковать свои статьи в L'ldealismo realistico ("Реалистический идеализм"), где вступает в полемику с Рене Геноном по поводу его работы "Человек и его становление согласно Веданте", которую Эвола оценил отрицательно, упрекнув Генона в излишне рациональном подходе.

В 1925 г. выходят "Очерки о магическом реализме" и уже упомянутая книга "Человек как воля", которые в некотором роде знаменуют его окончательный отход от "спекулятивной философии". Эвола переходит к последовательному изложению традиционных учений и их преломления в конкретных областях истории и политики. Уже в последней книге он намечает вопросы, которые будет более подробно развивать в своих дальнейших трудах: критика современного научного познания, утилитарно-демократического идеала, ведущего человека к отчуждению, потере собственного внутреннего центра. Он видит в тантризме героический тип, нацеленный на пробуждение воли, преодолевающей оппозицию добра-зла, добродетели-вины. Для него это учение является одной из форм утверждения аристократической морали, "человека, имеющего в себе своп собственный закон".

К концу 1926 г. развитие этих идей приводит к созданию "Группы Ур", интеллектуального объединения, занимающегося исследованием эзотерических и инициатических учений. Как объяснял Эвола: ∙Слово "ур" взято от древнего корня слова "огонь", а также имеет дополнительный оттенок в смысле "первозданного", "изначального"". Задачей группы стало изучение эзотерических и инициатических традиций с особым упором на практический, опытный аспект. С 1927 по 1929 гг. под руководством Эволы выходит серия ежемесячных монографических изданий, сначала под названием "Ур", а позже "Крур", которые в конце каждого года объединялись в сборник, выходящий тиражом 50 экземпляров, а позднее вошли в состав трехтомника "Введение в магию как науку о Я" (1955-56 гг.). Одним из требований, предъявляемых к авторам издания, была анонимность. К концу второго года в группе произошел раскол, который Эвола приписывал отчасти влиянию масонов, отчасти неприязни к нему со стороны отдельных деятелей фашистского режима, некоторые из которых даже пытались убедить Муссолини, что члены группы занимаются черномагическими операциями, направленными на устранение Дуче.

В 1928 г. Эвола начинает сотрудничать с журналом Criticafascista ("Фашистская критика"), возглавляемом Дж. Боттаи (с которым они познакомились во время войны), в основном посвящая свои публикации проблемам фашистской этики и отношениям между фашизмом и христианством. Свойственное в то время сугубо отрицательное отношение Эволы к христианству, естественно, вызвало недовольство среди многих фашистских иерархов, стремящихся к сотрудничеству с церковью. Развернувшаяся полемика подтолкнула Эволу к написанию "Языческого империализма" (1928), где он категорически отвергал христианство как несовместимое с имперской идеей (в 1933 г. эта книга вышла в немецком переводе значительно пересмотренной). Позднее его отношение к католичеству значительно смягчилось, и он скептически оценивал эту работу, не желая ее переиздания.

Приблизительно в то же время Эвола ведет активную переписку с Дж. Джентиле (1927-1929) и Бенедетто Кроче (1925-1933). С первым он сотрудничает в издании Энциклопедии Треккани, для которой пишет статьи о герметизме, со вторым его сближает интерес к философии.

В 1930 г. Эвола с несколькими друзьями (среди которых, например, Эмилио Сервадио, отец итальянского психоанализа) приступает к изданию журнала "Башня" с подзаголовком "издание различных мнений и единой традиции". В статье, опубликованной в первом номере, Эвола заявлял, что журнал намерен "отстаивать принципы, которые для нас остаются неизменными независимо от того, находим ли мы их в фашистском строе или в коммунистическом, анархическом или демократическом. Сами по себе эти принципы превосходят политический уровень, однако применительно к нему требуют качественного различения, то есть утверждения идей иерархии, авторитета и империи в самом широком смысле". Для того времени издание выглядело довольно необычно, допуская порой исключительное свободомыслие. Так, например, когда кто-то заметил, что утверждаемые им положения не принадлежат Муссолини, последовал ответ: "Тем хуже для Муссолини". Всего до 15 июня 1930г. вышло 10 номеров журнала, после чего издание было приостановлено. Для официального его закрытия повода не было, поэтому недоброжелателям пришлось действовать косвенным путем: всем типографиям было дано негласное распоряжение отказаться печатать журнал.

Позднее Эвола писал: "Это была еще одна попытка выйти на культурно-политический уровень. Отказавшись от излишне экстремистских и плохо продуманных тезисов "Языческого империализма", я обратился к идее "Традиции", мне хотелось понять, может ли эта идея оказать влияние т итальянские круги вне узких рамок специализированных исследований".

После этого Эвола на некоторое время уединился в горах, где полностью отдался альпинизму, которым он не прекращал заниматься с 20-х годов. А сразу по возвращении он публикует две новые книги: "Герметическая традиция" (1931), посвященная магическому, эзотерическому и символическому аспекту алхимии, и "Личина и лик современного спиритуализма" (1932) с критикой таких движений как спиритизм, теософия, антропософия, психоанализ и сатанизм, которые, по его мнению, вместо того чтобы возвысить человека над материализмом, увлекают его на еще более низкий уровень.

В 30-х годах, уже несколько пересмотрев свои взгляды на христианство, он предпринимает несколько попыток ознакомиться с католической традицией, некоторое время прожив инкогнито при монастырях различных Орденов старого уклада: картезианцев, кармелитов и бенедиктинцев. Этот опыт позволяет ему оценить изначальное христианство как "отчаянный и трагический путь к спасению"; но этот путь не для него.

После неудачи с изданием "Башни" Эвола начинает писать для официальных фашистских изданий: La Vita Italiana ("Итальянская жизнь") Джованни Прециози и Il Regime Fasdsta ("Фашистский строй"), руководимого Роберто Фариначчи, где со 2 февраля 1934 г. по 18 июля 1943 г. он ведет особую страницу под названием "Философская диорама", посвященную изучению "проблем духа в фашистской этике", и привлекает к сотрудничеству многих итальянских и зарубежных авторов (от Копполы до Генона, от Фанелли до Поля Валери, от Тиглера до Шпанна и Бенна). Основной задачей является пропаганда аристократического, антибуржуазного и традиционного мировоззрения.

В 1934 г. выходит главный труд Эволы "Восстание против современного мира" (как сказал о нем известный немецкий поэт и критик Готфрид Бенн, "прочтя его, ощущаешь себя преображенным"), где автор восстанавливает "мир Традиции" и прослеживает генезис "современного мира". Его работа в целом была одобрена и Рене Геноном, который ознакомился с ней еще в черновом варианте. Книга разбита на две части: первая посвящена рассмотрению "категорий традиционного духа": царственности, закона, государства, империи, обряда и инициации, патрициата и рыцарства, каст, пространства, времени, земли, отношений между мужчиной и женщиной, войны, аскезы и действия. Вторая часть содержит "толкование истории на традиционной основе с опорой на миф". Книга строится на противопоставлении мира Традиции и современного мира, где последний рассматривается как железный век, время кали-юги, когда порядок уступает хаосу, дух - материи, человек скатывается к животному, а миром правят золото и массы. Спустя три года выходит книга "Таинство Грааля", посвященная "ги-беллинской традиции Империи" и ее развитию в политических воззрениях различных исторических периодов .

В 1934 г. "Языческий империализм" выходит в Германии, после чего Эвола получает приглашение выступить в Берлине и Бремене. Позднее по приглашению Гиммлера он читает курс лекций для членов СС, сотрудничает с различными немецкими изданиями (Der Ring, Europaische Revue, Geist der Zeit, Die Aktion - Kampfblatt fur das Neue Europa) и завязывает широкие контакты с представителями европейского правого движения: Келлером, де Лупе, Шпанном, Розенбергом, а также Кодряну и Элиаде (у первого он во время поездки в Румынию в 1938 г. берет интервью; со вторым его знакомит в Бухаресте учитель Элиаде, Ионеску). Он продолжает активное сотрудничество с различными итальянскими изданиями, такими как Roma, Il Popolo d'ltalia, La Stampa, Educazione fascista, Logos, La Difesa della razza, Rivista del Club alpino italiano ("Рим", "Народ Италии", "Печать", "Фашистское воспитание", "Логос", "Защита расы", "Журнал итальянского альпийского клуба") и т.д.

В это же время выходят его работы, посвященные расовому вопросу: "Три аспекта еврейского вопроса" (1936), "Миф крови" (1937); кроме того, по приглашению министра Боттаи он читает цикл лекций в миланском и флорентийском университетах. В продолжение темы выходят книги "Указания по расовому воспитанию" (1941) и "Синтез расовой доктрины" (1941) (последняя из которых попала в руки Муссолини, после чего тот пригласил Эволу к себе, чтобы высказать свое одобрение). Последний так рассказывает об этом эпизоде: "Я не ожидал, что Муссолини захочет говорить со мной лично. Меня проводил к нему Паволини, который присутствовал при нашем разговоре. Муссолини сказал мне, что прочел мою работу... и видит в изложенных в ней идеях основу для придания формы "независимому и антиматериалистическому фашистскому расизму". Позднее эта работа была переведена на немецкий как отражающая официальную позицию итальянского фашизма по расовому вопросу.

Однако взгляды Эволы, который делал упор на "внутреннюю", "духовную расу", во многом расходились с узко биологическим толкованием расы, свойственным нацистам. Совместный проект по изданию немецко-итальянского издания "Кровь и дух" не получил развития. С одной стороны, ему опять воспротивились старые противники Эволы: на совместной встрече с Муссолини иезуит Такки-Вентури указывал, что взгляды, выдвинутые Эволой, могут привести к конфликту с Церковью (что и заставило Дуче отказаться от проекта), с другой стороны немцы, хотя и проявив немалый интерес к идеям Эволы, парадоксальным образом усмотрели в его работах "тождественность взглядов автора и римско-католической Церкви".

В 1940 г. после вступления Италии в войну Эвола обращается с просьбой об отправке добровольцем на восточный фронт, но ответ на его запрос приходит слишком поздно. Сам он считал, что эта задержка была вызвана тем, что он не был членом фашистской партии.

После переворота против Муссолини 25 июля 1943 г. Эвола, поначалу не желавший покидать Италию, принимает приглашение немецкой стороны и в августе приезжает в Берлин. Он присутствует на встрече с Муссолини, освобожденным Скорцени, в штаб-квартире Гитлера, затем возвращается в Рим, но оккупация Италии союзниками заставляет его перебраться сначала на север Италии в новообразованную республику Сало, а затем в Вену, где он по просьбе СС занимается изучением реквизированных документов масонских организаций.

В том же 1943 г. выходит в свет "Доктрина Пробуждения" с подзаголовком "Очерки о буддистской аскезе", позже переведенная на английский под патронажем "Общества Пали", известного буддийского центра. Как и в тантризме, Эволу привлекает "аристократический характер буддизма, наличие в нем мужественной, воинской силы".

В апреле 1945 г. в Вене Эвола попадает под бомбардировку, что приводит к повреждению позвоночника и, как следствие, к частичному параличу нижних конечностей. В книге "Путь киновари" он писал: "по правде говоря, это происшествие не было лишено связи с тем правилом, которому я всегда следовал: не уклоняться от опасности, но напротив, искать ее, бросая безмолвный вызов судьбе", а позднее в одной из бесед признавался, что во время бомбардировок, вместо того чтобы укрыться в убежище, он прогуливался по пустынным улицам Вены. Оказавшись в госпитале и придя в себя, он первым делом спросил: "я надеюсь, с моим моноклем ничего не случилось?". Проведя два года в венском госпитале, в 1948 г. при посредничестве Международного Красного Креста он был переведен сначала в Болонью, а в 1951 г. вернулся в свою римскую квартиру, где и прожил до самой смерти.

В послевоенный период Эвола перерабатывает свои старые работы, в 1949 г. публикует новое издание "Йоги воли" (первое издание носило название "Человек как воля"), а также пишет новые книги, основной темой которых становится проблема образа жизни и мировоззрения в новом, послевоенном мире. В то же время его ранние произведения открывают для себя молодые итальянцы, принадлежащие к "поколению, не успевшему проиграть войну", которые находят в нем своего наставника. Именно для них Эвола пишет в 1950 г. небольшую работу под названием "Ориентации", где кратко указывает основные направления возможного культурно-политического действия. В результате в октябре 1951 г. он оказывается втянутым в судебный процесс над группой FAR ("Фасции революционного действия") и около месяца проводит в тюрьме как "активный вдохновитель" и "апологет фашизма". На суде Эвола выступил с речью в свою защиту: "...приписывать мне фашистские идеи нелепо, ибо отстаиваемые мною принципы. .. принадлежат великой европейской политической традиции... и я готов отстаивать правые взгляды на доктрину государства. Вы вольны осудить эти взгляды, но в таком случае на скамье подсудимых должны оказаться вместе со мной Платон и Меттерних, Бисмарк и Данте и другие". Обвинение было снято.

В 1953 г. публикуется книга "Люди и руины", где Эвола развивает положения, ранее изложенные в "Ориентациях".

В вышедшей в 1958 г. книге "Метафизика пола" он обращается к вопросам пола, любви, взаимоотношений между мужчиной иженщиной.ав "Оседлать тигра" (1961) затрагивает проблему экзистенциальных ориентиров. Затем следуют очерк, посвященный идеям Юнгера "Рабочий в мировоззрении Эрнста Юнгера" (1960), биографическо-библиографическая книга "Путь киновари" (1963), работа, посвященная критическому анализу фашизма и национал-социализма "Фашизм с точки зрения правых" (1964), сборник эссе "Лук и булава" (1968) и дополненное переиздание юношеской дадаистской поэзии "Raâ ga Blanda" (1969). Помимо этого Эвола продолжает свою журналистскую и переводческую деятельность, публикуясь в различных нонконформистских и оппозиционных изданиях: Il Ghibellino, Vie della tradizione, Ordine nuovo, Il Borghese, La Torre, la Destra (organo dell'Istituto per il Media ed Estremo Oriente ("Гибеллин", "Пути Традиции", "Новый порядок", "Правое движение" и пр.), а также в более специализированных изданиях, таких как East and West ("Восток и Запад"), издании института по изучению Среднего и Крайнего Востока и международном журнале Antaios ("Антей"), возглавляемом Мирчей Элиаде и Эрнстом Юнгером.

Все эти годы, несмотря на свое физическое состояние, Эвола продолжает вести активный образ жизни. Его навещает множество посетителей, привлеченных его работами. Адриано Ромуальди так описывает Эволу в те годы: "Кто приходил к Эволе в надежде увидеть вдохновенного пророка, говорящего загадками, некого "гуру", уходил разочарованным. Их встречал господин с волосами чуть тронутыми сединой, крепкого, несмотря на неподвижность, телосложения, утонченный и радушный в общении, с любознательным, умным, внимательным взором. Он выглядел скорее аристократом, чем святым, а несколько старомодная изысканность его манер вызывала в воображении фигуру философа и путешественника восемнадцатого века. Однако, приглядевшись, вы замечали, что его внимательность была признаком постоянной пробужден-ности, свойственной человеку с отменным самообладанием".

Эвола оставался "запретным" философом вплоть до 1968 г., когда прокатившаяся по всей Европе волна бурного протеста молодежи против "общества процветания и потребления" неожиданно как для издателей, так и для самого автора вызвала рост интереса к идеям Эволы. Для правой молодежи его имя становится тем же, что имя Маркузе для левых С этого времени его работы начинают регулярно переиздаваться и пользуются все возрастающим спросом. Так появляются целые антологии его работ и сборники статей. В период с 1968 по 1974 (год его кончины) вышли три новые книги Эволы (помимо уже упомянутых, сборник статей "Разведданные" (1974 г.), множество переизданий, пять сборников, не считая множества интервью в газетах и на телевидении в Италии, Франции, Бельгии и Германии.

Однако тридцатилетняя неподвижность не могла не сказаться на его здоровье. В том же 1968 г. у него развивается острая сердечная недостаточность. В 1970 г. болезнь обостряется, начинается отек легких, вследствие чего он впадает в кому. Характерно, что выйдя из комы, он первым делом обратился к окружающим с вопросом: "Как я себя вел?" Из больницы, куда его отправил один из его старых друзей, он буквально вырывается силой, пригрозив персоналу обратиться в полицию с заявлением о похищении человека.

Несмотря на это, он не теряет бодрости духа, продолжает писать, дает многочисленные интервью, подшучивает над собой и над молодыми искателями тайного знания. Когда его спрашивают, куда следует обратиться для изучения эзотерических учений, он с иронией говорит: "Если речь идет о молоденьких девушках, вы можете найти их в моем доме".

Его состояние постоянно ухудшается, и он, прекрасно осознавая это, продолжает вести себя по-прежнему: каждый день, тщательно одетый, садится за письменный стол и работает. В конце мая 1974 г. он совсем ослабевает и понимает, что срок его земного пребывания близится к концу. Впрочем, он и сам считал свою миссию завершенной: "Я все сказал. Достаточно суметь меня прочесть". Пьер Паскаль вспоминает о последних дня Эволы: "Я рассказал ему, что последним желанием Анри де Монтерлана было, чтобы его сожгли, а пепел рассеяли недалеко от форума, между растрами и Храмом Весты. Тогда он, простертый передо мной, с руками скрещенными на груди, тихо, почти неслышно проговорил: "я хотел бы... я распорядился... чтобы мои останки захоронили высоко в горах".

Во вторник 11 июня 1974 г. ранним утром Эвола, предчувствуя приближение смерти, попросил усадить себя за рабочий стол напротив открытого окна, выходящего на Яникул. В 3 часа дня голова его поникла, он больше не двигался. Так и нашел его врач: сердечный удар,

В своем завещании, датированном "Рим, 30 января 1970 г.", Эвола пожелал, чтобы его тело было кремировано, он воспрещал всякие проводы на кладбище, выставление в церкви, присутствие католических священников, "извещение о похоронах" в газетах. Кремация состоялась вечером 10 июля на кладбище "XIX Secolo" в Сполето. По воле Эволы его прах был передан Эудженио Давиду, его товарищу по горным восхождениям в тридцатые годы; часть была захоронена в расщелине ледника на вершине Монте Роза, часть развеяна по ветру.

Виктория Ванюшкина


Комментарии

Acheter Viagra Generique Pas Cher Stevautoke Автор: Stevtymn (не проверено)