Серрано "Мой друг Клаудио Аррау"


в год его столетия
пер. с исп. А.П.

В 1953 году я отправился в Индию в качестве дипломатического представителя Чили. Один писатель сменил на этом посту другого, Хуана Мартина. Я был не "карьерным дипломатом", а "потомственным". Мой дядя Хоакин Фернандес был послом во Франции и в прошлом министром иностранных дел, мой дед Хоакин Фернандес Бланко был послом в Испании. По правде говоря, дипломатия рождается в мире "облеченных королевской властью". Послы назначались королями для того, чтобы представлять их. Послам было также необходимо иметь нечто королевское. Настоящий "профессионал" - это чистое порождение буржуазии, либерализма, капитализма, и чистейшей бюрократии, без какого-то ни было воображения.

Вскоре по прибытию в Индию, я получил письмо от человека, знавшего пианиста Клаудио Аррау. Он пытался узнать о возможности приглашения этого музыканта c концертом в Индию. Тогда К. Аррау не имел такой популярности, как 10 - 20 лет спустя. Несмотря на то, что в Индии к тому времени я жил немного, я уже узнал, что Индира Ганди, дочь Джавахарлала Неру интересовалась западной классической музыкой. Тогда она не занимала никакой общественной должности, и лишь вела хозяйство своего отца и ухаживала за двумя его младшими детьми. Безусловно, она была слабым местом своего отца, "сердцем" Неру, и могла от него чего-нибудь добиться. И если бы я был "карьерным дипломатом", то получив такое письмо я бы его официальным порядком направил бы в министерство культуры. Вместо этого я направился разговаривать к Индире Ганди. В результате К. Аррау был официально приглашен главой государства, который почтил своим присутствием первый концерт. Таким образом можно сказать, что познакомив К. Аррау с Индирой Ганди, я смог установить с ней и ее отцом связь, которая позволила мне быть успешным представителем в Индии на благо моей страны.

До того я никогда не встречался с К. Аррау, мне также ни разу не доводилось слушать его. Он приехал а Индию в сопровождении своей прекрасной супруги Рут Шнайдер. Они остановились в Старом Дели, в "Swiss Hotel" - бывшем доме британского вице-короля. Там же располагались мои комнаты и кабинет. С нашей первой встречи между нами установилась какая-то особая симпатия. Это был очень культурный человек, большой любитель чтения, интересовавшийся цивилизациями прошлого, древними монументами и руинами. Его желание приехать в Индию, по правде, было обусловлено заветной мыслью иметь возможность узнать больше о культуре и тайнах этой страны.

Все свободное время, которым я располагал во время его первого приезда, как и во время всех последующих, выпавших на годы моего проживания в Индии, я проводил, посещая исторические места, изучая этих людей и этот мир, совершенно неизвестный в те годы. Вместе мы путешествовали на Остров Слонов и в другие замечательные места.

Его первый концерт прошел чрезвычайно успешно. Безусловно, К. Аррау, привыкший к овациям и крикам западной публики, был удивлен отсутствием аплодисментов, подумав, что его концерт провалился. Мне следовало объяснить ему, что для индусов такое поведение было дикостью, и что действительным проявлением восторженности для них была тишина и преклонение перед его замечательной музыкой. Тогда К. Аррау исполнял Моцарта и Бетховена.

За несколько часов до концерта, мне помнится, он поднялся в свою гостиничную комнату, лег на постель и скрестил руки на груди, как йог. В таком положении он оставался все оставшееся время, а его жена сидела рядом с ним в полном молчании. Не зная этого, я открыл дверь, но был вынужден выйти.

Перед началом концерта К. Аррау всегда был напряженным и нервным, как будто бы для него это был первый концерт в жизни. И лишь закончив представление, он расслаблялся, забывая все, и шёл со своей женой и со мною в ресторан пробовать национальную индийскую кухню.

Я мог принимать К. Аррау везде, куда ездил по посольским делам. Последний раз в Австрии мы обедали в "Трех гусарах", который он знал лучше, чем я. Тогда ему не удалось полностью покорить ту страну, потому как там думали, что невозможно играть Бетховена, не учившись у австрийских учителей. А К. Аррау учился в Германии.

В Австрии К. Аррау также научил меня тому, что "никогда нельзя играть классическую музыку во время еды" - это было на приеме в его честь, который я устроил в своем доме в Вене.

Еще он сказал мне, почему он отказывается играть Баха: "Потому что Баха нужно играть лишь на клавесине, но не на фортепиано".

Конечно, я слышал "Голдберговские вариации " на клавесине в исполнении Ванды Ландовской (недавно она выступала в Вальпараисо), и на фортепиано в исполнении чилийского пианиста Анибала Корреа. Это магическое произведение Бах сочинил для графа Кайзерлинга, деда автора "Южноамериканских медитаций", самой необычной книги, написанной когда-либо о нашем континенте, которую никто не читал и не помнит сейчас, и которую мы обсуждали с К. Аррау, большим любителем чтения, как уже говорилось, и поклонником Германа Гессе и Юнга. Однажды, когда я встречал его в аэропорту, я увидел у него мою книгу "Герметический круг" на немецком. Это было в Чили во времена президента Фрая Монтальвы. Я помню, как я представил его своему сыну Эдуардо и супруге Марте, это было на его замечательном концерте в "Teatro Caupolican". К. Аррау тогда был восхищен восприятием чилийской публики, которая слушала его в полной тишине. "Я не слышал даже комариного писка", - сказал он мне. И тогда же он признался мне, что изменил свое решение относительно невозможности играть Баха на фортепиано. "Если еще не поздно, я намерен начать прямо сейчас", - сказал он.

Последний раз я его видел в Муниципальном театре в Сантьяго. Он был окружен людьми, которые не давали ему возможности общаться с публикой, среди них был мэр города Карлос Бомбаль. Увидев меня, К. Аррау повернулся, взял меня за обе руки и сказал: "Друг всей моей жизни!".

И больше я его не видел.

В своем последнем интервью австрийской газете, возможно, за несколько часов до смерти, его спросили: "Если бы Вы встретили Баха на небесах, что бы Вы ему сказали?". К. Аррау ответил: "Что бы я ему мог сказать? Лишь то, что я восхищаюсь им..."

Теперь они там, далеко, очень далеко вместе... В конце концов К. Аррау смог исполнить во имя Маэстро его незавершенное произведение "Искусство фуги". И на сей раз Бах стал тем, кто восхитился им...