ИЕРАРХИЯ ЧЕРЕЗ МОГУЩЕСТВО - ПОКОРЕНИЕ ГОСУДАРСТВА


То, что дух есть могущество, и то что могущество есть дух в нерушимом синтезе, - является основной идеей "солнечного" языческого мировоззрения.

Возвращаясь к нашим предыдущим соображениям, мы утверждаем, что могущество есть мера свободы.

Как душа - на которую, согласно вышеприведенной аналогии, ориентируются различные части и функции тела, тогда, как сама она имеет свою конечную цель в себе самой - рассматривает свойства и ограниченность тела как нечто несовершенное и, не принимая его таким, как оно есть, стремится преодолеть его и, при своем абсолютном господстве, превратить в полностью соответствующий духу организм, так и властелин должен относиться к свойствам масс или высшая раса к остальным расам, которые ей предстоит организовать во вселенском единстве.

Свобода властелина, его право, ценность его бытия - как конечная цель - простираются в той мере, в какой он обладает достаточным могуществом для того, чтобы выполнить то, что он хочет. Его действие не достигнет своей цели только в том случае, если некто обладает еще большим могуществом. Лишите властелина его могущества, и он потеряет свое право, которое перейдет к тому, кто сможет установить свой закон над ним и против него. Поэтому иерархия будет не данностью, а заданием. Она будет построена не через абстрактное соответствие трансцендентным законам Добра и Зла, Права и Преступления, Человечества, Национальности или Традиции в строгом и эмпирическом смысле,- она станет практическим самовосхождением в ситуацию, самовыравниванием, подчинением или самоподчинением индивидуализированных сил, и лишь этот процесс приведет к выяснению того, кто более достоин находиться на той или иной с тупени иерархии. При этом мы утверждаем, что без Могущества Империя - и, соответственно, вершина свободного бытия - не имеет основы, и если она все же продолжает существовать, то лишь случайным и преходящим образом, опираясь не на свойственную ей как таковой силу, а на чуждую ей слабость и малодушие.

Но эти утверждения требуют пояснить то, что конкретно мы понимаем под "могуществом", а иначе, без сомнения, возникает непонимание, которое в этой связи ни в коем случае не должно возникать.

В первую очередь, мы заявляем, что для нас могущество вовсе не означает чисто материальную силу, и что господство и Империя для нас вовсе не являются синонимами насильственной власти и подчинения, которое могло бы быть достигнуто с помощью такой власти. Этот вопрос тем более следует осветить, что многие умышленно смешивают эти вещи, чтобы потом с вызывающей риторикой ad hominem ("взывая к человеческим чувствам" - лат.) выступать против "человеческой бестии", против "homo homini lupus" ("человек человеку волк" - лат.), против "нечеловеческого повелителя", против "тиранов" и т.д. Насильственная власть - это слишком мало. Могущество - это не насильственная власть, так как последняя представляет собой "нахождение напротив чего-либо" (и, следовательно, на том же уровне), а не "над чем-либо". Допускать возможность сопротивления и признавать за ним смысл и оправданность, т.е. допускать, что иная воля может сопротивляться - это поверхностно, полемично и случайно, это не истинно иерархические, властные отношения. Ненасильно движется свободное тело. Тот, кто действительно может, тот не знает насильственной власти, тому она не нужна, так как у него нет антитезы, и он утвержд ается невидимо, прямо, никогда не испытывая ни малейшего сопротивления в силу своего внутреннего, индивидуального превосходства над теми, кому он повелевает.

Все это сказано с абсолютной точки зрения. Но, однако, этим отнюдь не оспаривается полезность насильственной власти, а лишь утверждается, что она еще не есть истинное могущество; там, где мы наталкиваемся на затвердевшие, ставшие безжизненными образования, которые можно преодолеть, только уничтожив их, там где еще нужен акт первичного, направленного, организующего вмешательства в хаос различных материальных, бунтующих сил - там насилие всегда остается необходимым как предварительная, подготовительная стадия.

В подтверждение этого можно привести следующее соображение: весьма вероятно, что освобожденные от оков и достаточно живые силы смогут поставить человека во главе многих, если даже не всех. Но для этого необходимо, чтобы он мог вначале освободить эти силы, а потом их направить, а этого возможно добиться не посредством новой, и также только чисто материальной силы, а лишь посредством силы убеждения или внушения.

И при этом мы попадаем на более тонкий уровень, где действие и господство осуществляются с помощью идей. С помощью идей - и это следует особо выделить- не как абстрактных понятий, а как идей-сил, мифов (в том смысле, в котором понимал их Сорель), т.е. как принципов, направленных на пробуждение энергий, социальных движений и течений посредством различных моральных, эмоциональных, религиозных и традиционных видов внушения, могущих воздействовать на массы. Но здесь надо выделить два пункта. Во-первых, сам властелин должен всегда оставаться господином этих идей и мифов, ни в коем случае не предаваясь иллюзиям и не становясь одержимым, рабом тех духов, которых он сам же и вызвал. Он не долж ен придавать им никакой абсолютной ценности и хладнокровно использовать их как средство, как гипнотический инструмент, с помощью которого он - при достаточном знании психологии масс - будет оказывать на них нужное ему влияние, пробуждая и направляя при э том слепые силы замкнутого коллектива. Второй пункт, тесно связанный с первым, состоит в том, что необходимо понимать абсолютно позитивную сторону этой точки зрения, которая далеко превосходит как идеологию чистой силы, так и идеализм "ценности", идею "вечного закона" и т.д. То, что одной чисто материальной силы самой по себе недостаточно, то что она должна всегда служить инструментом идеи - это очевидный факт. Но и самой идее нельзя приписывать никакой иной ценности, кроме ценности, определяющейся непосредственно вышеназванным фактором, т.е. ценности гипнотизирующего, измеряемого практическими последствиями принципа. Другими словами, идея ценна только тем, как широко и как долго она действует, а вовсе не тем, что она "правильна", "истинна", "хороша" и т.д. Все это - только чад по отношению к реальности ее как идеи-силы. Выравнивать, отличать, составлять, использовать, уничтожать или подрывать "гипнотический потенциал", которым обладают различные идеи - это высшее, невидимое, опасное искусство господства, которое с ледует рассматривать как область "магии" в высшем смысле этого слова.

Поэтому исключительно наивными следует считать все те течения, которые ратуют только за действие (в вышеназванном ограниченном смысле) и считают все идейные конфликты и любую работу с идеями пустой тратой времени. Мы никак не можем с этим согласиться, но не из "идеализма", от которого мы очень далеки, а из-за того, что такая установка, даже с точки зрения самого действия, является абстрактной и недостаточной. Хладнокровный властелин, пробуждающий идеи-силы, в первой же схватке выбьет таких апологетов чистого действия из седла, отняв и направив против них же самих ту силу, которая их поддерживала.

Эту предварительную ступень следует полностью преодолеть. Она не ведет никуда выше уровня народных трибунов. Она остается внутри того порядка, к которому применимы даже психоаналитические теории "коллективного подсознания" и рудиментов архетипов "пра-племени".

Она с необходимостью заключает в себе компромисс. Различные "мифы" и "идеи-силы" не могут служить властелину поддержкой или условием. Он один должен быть условием для всего остального. Такие идеи - и в основном идеи "нации" и "отечества", так как они пря мо касаются темы данной работы - содержат в себе нечто трансцендентное, безличное, не имеющее никакого отношения к случайности и ограничивающее их инструментальную ценность, о которой мы говорили выше. С тем, чье господство основывается исключительно на строго определенном комплексе идей, всегда может случиться, что он столкнется с кем-то другим, кто станет апеллировать к тем же идеям и кто - если он окажется в таком положении, что эти идеи будут ему более соответствовать, нежели идеи его собственной па ртии - сможет победить его как раз посредством привлечения силы, на которую тот ставил. Поэтому необходимо понять, что важна не столько идея-в-себе, а важно кто эту идею утверждает. Не идея придает индивидууму ценность и могущество, а, напротив, индивидуум придает идее ценность, могущество и оправданность. Это понимал Вольтер, когда в отношении французского короля он сказал, что некоторые жесты ценны только тем, что именно он их делает.

Итак, остается совершить последний великий шаг - освободиться от суеверного демократического и безличного отношения к "отечеству" и к "нации". Властелин, медленно передвигая центр от абстрактного к конкретному, в конце концов откажется от самой идеи "оте чества", перестанет искать в ней поддержку, сделает ее имманентной, а самого себя - центром для любой ответственности и для любых ценностей, и только тогда он сможет по праву сказать: "Нация, государство - это Я".

Это уровень, на котором может находиться не тот, чье превосходство - согласно использованному ранее выражению - покоится на могуществе, а, напротив, лишь тот, чье могущество покоится на превосходстве.

Потребность в могуществе означает бессилие, и кто понимает это, тот, возможно, поймет и то, в каком смысле путь истинного отречения (мужественного отречения, которое покоится на "отсутствии необходимости" и на "самодостаточности") может быть условием для пути к верховному могуществу, и тогда, быть может, он также постигнет тайную логику (в соответствии с традицией, большинством совершенно неоправданно считаемой мифом), по закону которой аскеты, святые и посвященные могут внезапно проявить гипнотическое и сверхъестественное могущество, намного превышающее могущество людей и вещей.

Если всякая потребность, всякая алчность и всякая страсть обессиливает, грабит человека, то НЕТ, сказанное всему, интегрирует, потенцирует, возвышает его, ведет к высшей центральной и солнечной жизни.

И вместе с этим исчезает всякая видимость титанизма, которая могла бы быть присущей идее абсолютно централизованного, освобожденного от всяких условий принятия на себя полноты могущества одной единственной личностью. Здесь индивидуальное есть сверх-индивидуальное. Действительно, оба эти элемента смешиваются, и свойственные им тенденции здесь так же мало отличаются друг от друга и так же мало противоречат друг другу, как ручейки в момент своего впадения в море. Здесь властелин не столько особое смертное существо, сколько универсальный элемент, космическая сила. И теперь, в свете этого, понятно, почему короли в некоторых восточных традициях прекращали носить свое прежнее человеческое имя в момент коронации. И из мифологического символа становится ясным, почему древние жители Севера могли считать своих вождей воплощением крови Одина, Фрейра, Тиу; почему египтяне и иранцы видели в своих царях земные подобия солнечных божеств; почему римляне и греки почитали своих властелинов как откровение неизменного "героического" потока, утвержденного в образах Геракла и Аполлона.

"Постоянно присутствуют в великом жилище мира; постоянно утверждаются на прямом троне мира; шагают вперед по великому пути мира, и когда это достигнуто, народ разделяет добытые блага". - "В ширине и глубине своего мужества (virtus) подобны Земле; в высоте и блеске его подобны Небу; в протяженности и длительности его подобны пространству и вечности: и образуют третье Могущество между земным и небесным" - так говорит о подлинных властелинах Традиция.

Истинный Властелин, истинная имперская натура - это тот, кто обладает этим высшим бытием - таким его количеством, которое непосредственно означает иное бытие - качество: мужество (virtus), перед которым - до известной степени даже при отсутствии прямого желания - все остальное сжигается, упраздняется и подавляется. Он есть тот, кто утверждается как Несущество: как всеобъемлющее грозное сияние, которому ничто не может противостоять, как спокойное хладнокровное величие, останавливающее руку с занесенным мечом, или прыжок хищного зверя. Он есть тот, кто невольно внушает уважение, кто пробуждает желани е повиноваться, жертвовать, искать в этой всеохватывающей жизни смысл особого, истинного Бытия. В Нем как в действии пылает весь род, вся традиция, вся история, - они прекращают быть абстракцией, бескровной идеальностью и становятся индивидуализированной реальностью, становятся Жизнью - абсолютной жизнью, самодостаточной, чистой свободой - становятся Духом, становятся Светом.

И только Он, в своем апогее, может сказать: "Я есть Путь, Я есть Истина, Я есть Жизнь". И только Он дает несметному числу людей, всей системе низшего детерминизма жизни Единство, Смысл, Оправданность, которых они никогда не имели ранее. Потому что низший никогда не может жить полно и совершенно, если он не знает, что центр и цель находятся в конкретном Высшем; потому что часть ощущает себя элементом целого организма только тогда, когда она видит смысл своего существования не в себе самой, а в душе (в душе, которая является реальностью, а не чистым идеалом или абстрактным законом).

Все это - план основных этапов завоевания государства и Пути к могуществу. Наивность грубой силы, риторика идеальности и "Вечного Закона", относительность и двусмысленность динамической игры идей-сил, мифов "отечества" и "нации", необходимость в поддержк е власти снизу - все эти различные ограничения - подобно восходящему солнцу, разгоняющему туман и ночных призраков- должны быть рассеяны могущественной реальностью высшего и в действительности более чем человеческого индивидуума, который, в конце концов, станет тождественен могуществу самого "Сверхмира".

главная   =>   эвола   =>   языческий империализм: начало следующая